в пункт переливания крови и имел возможность исследовать ее сколько душе угодно. Вот тогда-то он и обнаружил, что только кровь мага либо потенциального мага реагирует на силу таким образом. Кровь обычного человека так себя не вела. Создать амулет было делом техники.
Довольный собой он в ближайшее время вышел на охоту. И понеслось. Каждое полнолуние Борис купался в силе, растягивая и увеличивая таким образом свой резерв, проведя предварительно соответствующий ритуал. Все было бы хорошо, если бы одна из жертв не вздумала сопротивляться. Как уж это получилось, что она в самый ответственный момент не вспыхнула как свечка, а смогла ему зарядить сырой силой, одному богу известно. Он с ней справился, но крепко призадумался. Если была одна прыткая жертва, то где гарантия что не будет второй? А к дармовой силе он уже привык, даже пытался с ее помощью воздействовать на окружающих, используя базовые ментальные техники, которым его обучили в школе ковена. Вот тогда-то он и создал антимагический амулет, базируясь на предыдущих опытах с кровью. Вот только со мной он ему не помог.
— Что с ним теперь будет? — под впечатлением от рассказа, я сидела как завороженная.
— Что? — Матвей на минуту задумался. — Сложно сказать. Силы лишат точно. Скорее всего поставят сильные ментальные блоки и оправят в один из исследовательских центров. Грех терять такую голову. Подумать только, он играючи сумел сделать то, над чем наши лучшие умы бьются уже который год. Да что там год.
Он махнул рукой и отвернулся к окну.
— А как же убитые? Как быть с этим? Неужели он выйдет сухим из воды? — слов не было.
Перед глазами стояли фотографии улыбающихся девушек и женщин. Почему-то стало нестерпимо больно и обидно за них. Политика ковена. Я все понимала, они не могли себе позволить остаться без такой гениальной на грани безумия головы. Ведь созданные им амулеты можно было усовершенствовать и начинать массовое производство. А это преимущество, еще и какое.
Матвей мне так ничего и не ответил, опустив очи долу. Да и что он мог мне сказать? Это система, построенная годами, худо-бедно, но функционирующая и позволяющая жить этому сообществу веками.
— Поехали, — он поднялся и подал мне руку, предварительно кинув на стол купюру. — Алексей заждался.
Борис и все что было с ним связанно, было отложено на потом. И до этого руки дойдут. Я мысленно пообещала себе, что от наказания он не уйдет.
А потом была встреча с Алексеем, бледным, осунувшимся, с горящими тревогой глазами, в которых я утонула. Матвей деликатно вышел из палаты оставив нас самих.
Я не могла на него насмотреться. Села рядом на стул и куда-то пропали все слова и мысли. Хотелось прикоснуться, приласкать, покрыть лицо поцелуями и зарыться в копну чуть отросших волос. Хотелось дышать его запахом и никуда-никуда не отпускать.
— Поля, — его голос был чуть хрипловатый. — Ты выйдешь за меня замуж?
— Да, — я кинулась ему на грудь и тут же отпрянула, услыхав как он охнул. — Прости-прости. Я не хотела!
— Иди сюда, только аккуратно, — он чуть подвинулся на кровати, освобождая мне место.
Ложилась я с опаской, вдруг опять что-нибудь задену ненароком. Но все обошлось. Алексей аккуратно сгреб меня в объятия, легко поцеловал и прошептал на ушко:
— Вот теперь я тебя точно никуда не отпущу.
* * *
Три года спустя.
Год назад я закончила школу ковена. Не скажу, что эти годы были самыми лучшими в моей жизни. Было тяжело, нагрузка после первого курса увеличилась в разы. Но не это было самым сложным. Нам с Алексеем пришлось отложить нашу свадьбу до момента получения мною диплома. Матушка, когда узнала, что я одного Митрофанова променяла на второго, слегка поворчала, да и благословила. А что, деточка итак будет пристроена, а то что жених другой, какая разница. Тем более, что Алексей давно состоявшийся мужчина, имеющий вес в обществе. А Николаю все только предстоит. Кстати, Николя уже два года как женат на Марте и год как счастливый отец. Воспитывает юного сорванца Мишаню.
Сразу же после окончания огненной школы состоялась и наша свадьба. В магистратуру я пока не собираюсь, с этим придется некоторое время повременить, все-таки с животом, который нос подпирает, на тренировках не побегаешь и в позе лотоса не посидишь. Я с умилением каждое утро разглядывала свои округлившиеся формы. Старалась запомнить каждое мгновение, заметить каждое изменение, происходящее со мной. Первое узи стало для меня откровением, когда я на экране смогла разглядеть крохотный комочек, уже живой, с крохотными ручками-ножками и бьющимся сердечком. Душу пронзил невероятный трепет и ощущение чуда, такого долгожданного.
Алексей радовался больше меня. Я никогда не думала, что он будет таким трепетным отцом. Сказать, что меня окружили любовью и нежностью — это ничего не сказать. Этот ребенок был выстраданным нами обоими, а от этого еще более желанным.
Был летний вечер, я готовила салат, сидя на мягком стульчике у стола в окружении разнообразных мисочек с ингредиентами. Алексей как-раз вернулся из управления и был в душе. Легкая прохлада их открытого окна бодрила. Густой запах цветущих роз умиротворял. Впервые за несколько дней я чувствовала себя великолепно. Хотелось петь и танцевать. Если бы не мое положение я бы и правда изобразила нечто этакое.
— Что у нас на ужин? — Алексей стоял у меня за спиной, поглаживая мою шею.
— Салат. Дай мне десять минут и все будет готово, — тут я застыла на стуле с занесенным над столом ножом. По ногам потекло. — Ой!
— Что такое? — он встревоженно на меня посмотрел.
— Ужин отменяется. Мы рожаем!
Я улыбалась, когда он суетливо носился по дому.
Я улыбалась, когда он выгнал машину из гаража и умчался забыв меня дома.
Я смеялась, когда он через минуту вернулся и погрузил меня в машину.
В родильном отделении мне было не до смеха. Было тяжело, боль разрывала меня пополам. Но оно того стоило. Через два часа я держала в руках сына и наконец была счастлива!
